О силе и немощи

Безмочный, в просьбе, часто жалок,
В мольбе смешон, плюгав, убог,
Он слаб, — его настиг злой рок,
Ему, отчаянье — опарок, —
Где сильный не учует прок;
Брюзга ж неимоверно марок
И к белизне ладоней строг,
Но спустит милостынь курок
Слезливой немощи весталок.

Иное дело силы спрос,
Вопрос могущества, — иное,
Её прошение — допрос,
Мольба — вверенье должностное
И вынуждающий запрос
Для до́бычи себе съестного, —
Сгодится медный купорос,
Коль нет кругом чего иного.

Не и́наче, но в ней и суть:
Когда желание родится, —
И коль осознанно хоть чуть, —
Оно в обличие рядится
Нутра, — чтоб под себя согнуть,
Иль отпугнуть, иль откреститься,
Бесчестный может и прилгнуть,
Но благородный — лишь смириться.

Так учредилось: немощь зла,
Жестокосердна и спесива,
Из гнили страха исползла
Своей хворобою язвивой;
А сила правдою вершит,
Истой вотще руководима,
Ей, честь добра — надёжный щит,
Что в мир любовью претворимо.
/АК/

Эпохи дух с иной не свычен,
Столетья в дленьи одиноки,
Всяк новый век своим отличен,
Вперёд бедой даёт уроки,
Один другому всклень опричен,
Во всякий час свои пороки:
Лиричен, тёмен, светл, комичен,
Несёт прошедшего оброки,
Молчаньем вспять опоэтичен,
Клещами страсти сжаты сроки,
Порою дюже истеричен,
Плодит идей кромешных склоки;
Но не способен быть безличен,
Пусть лики эти дерзки, строги,
Язык их злом эзотеричен,
Правы в чудовищном пророки,
Жнивьём кровавым прозаичен,
Насилье по́ит смерти стоки,
Закон суров, но ироничен:
Века наивности жестоки.
/АК/

Царственный горемыка

Пролог:
Случается: свиреп,
Безумию в угоду,
Времён тяжёлых «креп»,
Что был завещан роду,
Мучений злых вертеп,
Отмщенье за свободу,
Грехов зловещих сцеп,
Ведущих к эшафоту;
Власть — обречённых склеп,
Садящий тьму народа
На скорбей чёрствый хлеб
И на печалей воду.
/АК/
________________________________________

— Зачем я безумец, помазаник дрожи,
Во гневе кровавый кураж учинил,
Греха несусветного счёты умножил,
Я — чадоубивец, дракон, прахожил?!
Слепым провидением: цезарь, правитель,
Немилостью неба: хозяин земель,
Проклятьем Эреба, аз кесарь, мучитель,
Убил, не сдержался, свою колыбель.
Коверкая напрочь предтечь обречение,
Я, волею ярой, ударился в кровь,
Не стронутся вспять колеса обращения,
Не оборотится мертвая новь.

Биение сердца навеки утихло,
Руда изошла прочь напуганных жил,
Младое наследство в борении рыхло,
Не сдюжило пекла отцовских горнил,
Что изрыгаясь сквозь горе и муку,
Навстречу страданьям швырялись годам,
Убил, — надругался, — родную поруку,
Будь проклято небо с землёй пополам!

Надрывно и гулко беда отозва'лась,
Был за'клят на ужас юродствующий царь,
Метаньями болей душа истерзалась,
Слезой покаянья не смыть алый хмарь.
Династии древо на нём оборва'лось,
Виною убивца измазан помин,
На этих несчастных начало прерва'лось,
Последним из первых стал Рюрика сын.

Картина поныне внушает тревогу,
Панический трепет при зраке тех глаз,
Что страстною спесью вчинились итогу:
Судьбы ли расплата, иль дьявола сглаз?

Не отрекаюсь от вин и насилий,
Истории мрака, кровавых эпох,
Годины её — это свитки бессилий,
Свободы во зле, что ссудил мудрый Бог.
/АК/

Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581года / Илья Репин (1885)

Мир наш громада совершенства,
Щедрот великолепный крой,
Редка игра высот блаженства,
Привычен мытарства прибой;
Всё в нём урочно и уместно
Связь неразрывна и, порой,
Чтоб дать частичке новой место,
Разъять придётся мира строй.
/АК/

Жадность к "иметь", но не к "быть".

Не ценит особь, — равнодушна,
Насущное — уже экстрим,
Инстинкта держится послушно,
Внимая, веря, он — мейнстрим;
Допрос ведя с собой натужно, —
В желаньях я необорим;
У нас есть всякое, что нужно,
Но нет того, что мы хотим.
/АК/

Существенное различие

Чем же различны ад и рай, —
Спросил, хватив я через край,
А тем, что равенство в аду
Царит, — похоже на орду,
В раю же, кроме благонравия,
Владычествует равноправие,
Сим и различны рай и ад,
Простите, если невпопад.
/АК/

Направь на справедливость свет,
Скрепи права её оправы,
Она, не пламенный декрет,
Не власти «кукла» для забавы,
В ней очевидный есть секрет,
Обет, что укрепляет нравы:
Ведь право не подачка, нет,
Не дар, услужливый и шалый,
Но, в беззаконии расправы, —
Пусть правы Вы или не правы, —
Один всему грядёт ответ:
Оно есть то, что средь сует,
Отнять не можно, тот неправый,
Кто чтит запрет среди мает, —
Нельзя табу унизить право.
/АК/

Проснулся мёртвым,
Позабыв живое,
Навеки стёртым, —
Насквозь ножевое;
Межмирий демон, —
Венчаный пророк,
Обеим сценам
Нарекает срок.

Почил для бденья
В отвращении страха,
Брезгливым тленьем
Суетного праха;
Хулою пылкой
На года и веси,
Со злой ухмылкой
Ярлычок навесил.

Влачим сегодня,
Как обузу долга,
Унынию сводня,
Добрые без толка,
Душою малой
Видят грех и злое,
Под их опалой
Поносят благое.

Родился спящим,
Сомкнутые вежды,
Дрожаще тщащим
Мимо вер-надежды,
В любви трусливым,
В жадности упёртым,
Брезгливым, лживым,
Горделивым чёртом,
Пусть похотливым,
Но с сердечком спёртым,
Нутром фальшивый,
Ты родился мёртвым.
/АК/

Вдох но́ви

«Я» обрести!
Объять мировоззреньем,
Облаткой пафоса свой клич,
Мечту найти,
Ей быть в предубежденьи,
Искать, бороться и достичь
Грезы своей преображенья,
Химеру ясностью настичь,
Той глубине дать выраженье,
Что станет лучшей из добыч,
Вот что такое вдохновение:
Истечность вечностью постичь.
/АК/

Нисходящее силы

Эпиграф:
Времён тяжелых порожденье, —
Та сила, что кипит в веках,
Родит часов отдохновенье, —
Ту хилость, что почит в сынах;
Эпох затишных наважденье
Бдит искушение в сердцах,
Что злу дарит освобожденье,
Раскрепощает вехам страх,
Вспять гонит горе в дней потьмах.
/АК/
__________________________________

Эпох чугунных
Безумный раж,
Вменяет гуннам
Мятежным блажь,
Столетий поступь, страшащих свал,
Влечёт крепчайших судеб закал.
Насилья немощь куёт отбор,
Стада послушных взыскуют свор,
Крамол на вето,
Табу на мир,
Кто крови сведал —
Тем дням кумир.

Отхлынув пеной,
Пожравшей чад,
Прокля́тый сменой,
Накала спад,
Тщедушных несыть вливает в строй
Веков законность — охраны зброй.
Кудес постылых, сует окот
Вгоняет в тще́ту убойный скот,
Гуртом, согласно
В полон идут,
Холён, обласкан
Бунто́в редут.

Влечений похоть,
Влаченье скук,
Сардоний хохот,
Брегета стук,
Гнильё болота растлило жесть,
Ржы позолота — безволья месть.
Затишье века зовёт мятеж,
Зла имярека, лихих невежд;
Проснулся «молох»,
Запнулся цеп,
Бродячий олух,
Времён вертеп.
/АК/

Эпилог:
Страдательные времена порождают собой сильные натуры, кои даруют жизнь и право слабым и слабейшим из нас, а эти последние, в свою очередь, достигая критической точки господства, с роковой неизбежностью порождают тяжёлые времена и новые страдания для всех, не иначе. Дурная бесконечность отмирного «колеса Сансары».
/АК/

Рабство бессмысленности...


Свобода, с неизбежной необходимостью и очевидностью, предполагает Истину — Бога!

Свобода истиной урочна,
Уставом Духа вменена́,
Как муза, подлинным оброчна,
Как неизбежность суждена.

Что́ воля — должное условие,
Душе пространство, sin qua non,
В миру́ — безумное безмолвие,
В тоске, — немотствующий закон.

Исту́ ту за́стит суеложество,
Мирского жадность впопыхах,
Толпы жестокое убожество
И рабий, маетливый страх.

— Освободись прельщений тлена,
Соблазнов, идолов-идей,
Ты, плоти не избегнешь плена,
Святыню знавший блудодей!

— Попри телесные сомненья,
Боязни хворые отринь,
Дари, дари себя явленье,
Пой очевидности Аминь!

— Доверься вольностям стихии,
Непредрешённость возлюби,
Мир вещества, его «лихию»
Светли, твори, усугуби!

Творцу материя подвластна,
Таланту, имени, лицу,
Добром и подлинным прекрасна,
Стремит подобье к образцу!
/АК/

По-вдоль справедливости.

Приму как данность: люди не равны,
Не избегу положеной учтивости,
Различья в судьбах каждого — верны
Извечностью вменённой прозорливости,
На мне ведь часть за всё вины,
То чести долг, — простой правдивости,
Да, разностью разделены,
Но слиты всеединностью,
Ко краткой фразе сведены:
Единство супротивности,
Суда лекала вменены
Нам, формулой безликости,
Но, если с честной стороны,
Отринув подлость дикости, —
Не все блага земной казны,
Что поровну поделены, —
Поделены по справедливости.
/АК/

Не суетитесь, мысли!

Во времени глупо отчаиваться,
Пред вечностью хорохориться,
Одно, — без конца начинается,
Другое — лишь смертью претво́рится,
Да, всякое верно кончается,
Когда ещё это оспорится?!
О бренном — странно печалиться,
О вечном — смешно беспокоиться.
/АК/

Бессмертная пошлость людская,
Срединная вялость желанья,
Лишь шкуре своей потакает,
Свои славословит алканья;
Из времени всё извлекает,
Капризами ткет обитанье,
Метаньями за́стит исканье,
Усытным — исповеданье,
В простейшее всё облекает,
Насмех поднимет братанье,
Испугом, любовь припускает:
Посредственных сердц обреканье.

Плотская жадность надежды,
Цинически подлый блеф,
Смакуют в заклятье невежды,
Сомкнув в предвкушении вежды,
Разинув зияющий зев.
Взревев, проклиная прежде,
Жалеючи, предков презрев,
Утешьте или потешьте,
Понежьте или зарежьте(!),
Забрезжило в безмятежье
Неведеньем боли согрев,
Остыв к не себе в надежде,
Нельзя ведь познать не съев,
Пыл излюбить в одежде,
Уважьте, глаза воздев:
«Ах, ешьте, запив припев».
/АК/

© Copyright: Алексей Канахин, 2021

Века несметные дум
Я о́бнял стихом своим,
У истины верный грум,
Верхом на судьбе за ним.

А иначе, — не зачем
По белому чернью лить,
Из слова кроить тотем,
Мыслью сердца́ травить.

Изъяв сутеводный намек,
Тлен уличить во лжи,
Что-то сказать навек
Сквозь шумные миражи.

Над кем-то рассеять хмурь,
Кому-то внушить кураж,
Спасти невину от бурь,
Святую приемлить блажь.

Раскрепостить раба
Желания сжав подвох,
Не убояться гроба́,
Обожествив всяк вдох.

Любить наотмашь, навзрыд,
Не ждать малодушно ответ,
Вопросом быть, без обид,
Любое "знаю" — в извет.

И полноправным "ничем"
Быть, статусам отказав,
А выбирая "зачем":
Фронды держать анклав.

Жить, будто крайний раз,
Всякому дню — восторг,
Мчаться, не суетясь,
Не избегая морг.

Но, а добро в душе
Смело ищи и множь,
Жизнь без него — туше,
Тусклый, ломанный грош.

Если прибрал перо:
В строфы нерву́ забить,
Ставь успех на зеро,
Фортуну не накопить.

Себя отдавай целиком,
Не оставляя впредь,
Спасение — это потом,
Сперва интермедией смерть.

Живем только лишь вчера,
Предве́щанием надежд,
В насущном влача ордера́,
Настырную власть невежд.

Расхристанная алчба,
Дары похотливым "Емелям",
Прицельная то пальба
По главным, великим целям.

Они за пределом сна,
Коим мы забыли́сь,
Жизни разбег — блесна,
Пора подсекать и ввысь!

За переделом себя
Я нахожу одно:
Перебирая, дробя,
Главное знать где дно.

Твердо стоять на нем,
Зная где верх, где свет,
Бредить туда огнем,
Веруя в свой завет.
/АК/

© Copyright: Алексей Канахин, 2021

Шарманка греха

Эпиграф:
Грех, униженный скорым раскаянием,
Безучастен к прощениям впредь;
Я, оправданный вечным исканием,
Не надеюсь его одолеть.

Но поддавшись на искушение,
Зо́ву плоти вверив бразды,
Пытку похотью, отчуждением,
Жар души обратит во льды.

Блажь распутная, молодецкая,
Фальшь наивная, дурь, буза,
Жги, шпана! Гуляй, дерзкая!
Рви, круши, обдирай образа́.
/АК/
________________________________

Жажда гладная, похоть смрадная,
Беленит мой безумный раж,
Я зрачками вожу, выб*я*ь ратная,
Не унять мне попойкой кураж.

Изотлею от ржи вожделения,
От биения сердца о грудь,
Хладом рук растравлю наваждение,
Ждя кусания алчных губ.

Изнахрачу себя об развратную,
Об изношенную собой;
Утром выбелю в аккуратную...
Сам отправлюсь в кабак на постой.
/АК/

© Copyright: Алексей Канахин, 2020

Мне больно

— Я ненавижу голос правды,
Что спеси запирает вой,
Пусть прахом сгинут рифмы крафты
Моих что подлинней душой!

— В нагляд, верхами пробегая,
На божьем даре оступясь,
Чужим особьем оскорбляясь,
Мой критик взноет, зло взъярясь.

— Под игом самости блаженной,
Я мастерством пера сражён,
Его манерой оглаше́нной,
Своеобычьем, восхищён!

— Непререкаемый, до встречи,
«Моё» — в сравненьи — эталон;
В самовеличии наречий:
Я — бог! — Коленопреклонён!

— Но вот, фиаско осознав,
Грешок в постыдство не спуская,
Всю желчь холодную собрав,
Я суд неправый изрыгаю!

— Пусть вру, не дрогнувши, нахал,
И, усомнясь, хулою бре́шу,
Уликой, — обвинений свал,
Чу, — оплевавши, — я утешусь.

— Кумиры!? Гении?! пусть и́х,
Они давно потусторони:
А ты живой, и вот он — стих,
Врёшь «nevermore» своё воронье!

— Неужто я один из них,
Кто в злобе неуёмной тонет?!
— Ну, брось ругать, останься тих.
— Прости, мне больно, — зависть гонит.
/АК/

Верное

— Не кичись, не гарцуй,
Если ближний подавлен,
Когда зла поцелуй
К его лику приплавлен;
Не тоскуй, не скули,
Брось унынье и грусть,
Эти злобы угли,
Что сердечко ожгли, —
Если счастлив он. Пусть.
/АК/

Триумвират подлости

Зол умом и жалок сердцем,
Неизбывно одинок,
Гордым, сварым отщепенцем
Дням тоскующим видок,
Сольным, душным страстотерпцем
Волочит никчемный рок,
Малый ум в трусливом сердце, —
Вслед убогости — жесток.
/АК/

Ты, Вера — свет, что зрим со дна,
Ты — сердц святая заповеданность,
Ты — сладкий сон и жажда сна,
Незнанья мудрая неведомость.

Она не каждому дана,
Броском надежды в неизведанность,
Но той душе, что ей верна,
Она: доверие и преданность.
/АК/

По существу

— Обращаю внимание на пространную дичь,
На эпох обреканье и судеб зычный клич,
Что сквозят в междометиях и буравят в слогах,
Отблеск в прошлых столетиях
На колосса ногах.
Что заблудно коверкают подноготную суть,
Ложью праведу меркнут,
Рвут горячую грудь.
Бьётся духа посредство
Сквозь постылую глушь,
На кон ставит наследство
И бессмертие душ.
Но влачит, — оголтелый,
Поколений, — злой цеп:
Особь — плод недозрелый,
Личность — времени хлеб.
/АК/

Нежданное ожидаемое

Привычка лет — сплошная проза,
Ты всё ершишься, держишься бодрей,
Гул празднеств кажется
угрозой,
Забыться сном куда верней,
Влюблённость — повод для невроза, —
Ты знаешь боль, что следует за ней,
Усталый взгляд, застенчивая поза
И встречный ветер только всё сильней.
/АК/

Времена жизни

Бежим по жизни марафон,
Где пешим шагом тащимся в начале,
Бодрее трусим в середине, а бегом
И с ускорением промчимся
уж в финале.
То было явь, иль непробудный сон,
Сомненья будто особь обуяли,
Во времени не различимый стон:
«Уж поздно», — избежим едва ли;
Ведь разум — над природой трон,
Им обретаться долго уповали,
Но всё не в прок, глуп раб «Пигмалион»,
Мы сами нас обворовали.
/АК/

Сутяга, гордый обвиненьем,
Судом, что дерзкий над другим,
Не ёкнет совестным сомненьем
И хладный ум доволен им;
В грехе не видит наважденья,
Ведь не был ближними судим,
Почти, мой друг, свободе гимн,
Ах, сколько нужно принужденья,
Чтобы найти себя дурным!?
/АК/

Месть свершена,
Мучителю конец,
Кинжал в крови тому свидетель,
Вдруг тишина,
Апломба ниц венец,
Убит народа благодетель.
Отмучился великий вождь,
Неукротимый якобинец,
Он вызывал конвента дрожь,
И, как судья и, как любимец.

Искровлен лист,
Строкой обвис,
Отставлено перо судеб,
Тот был не чист,
Над кем навис,
Мечом дамокловым Эреб,
Явив незбежное возмездье
За громогласную свободу,
Она случилась, как предвестье,
В расплату дав Корде Шарлотту.

Ликует фронда,
Крови жаждет,
Ей повод нужен, — только он,
Ряды бомонда,
Лучших граждан,
Прозванье коим: легион,
Вонзили глаз бурав во плаху,
Ждут регулярного «рефрена»,
Когда окрасит в кровь рубаху
Изобретенье Гильотена.

Жертв жатва,
Ненависти блуд:
Грехи смятенных революций,
Пусть клятва,
Пусть неправый суд,
Не обратят тех резолюций;
Кровавый пасынок времен,
Погонщик стадных аберраций,
Ты в списках ада поимён
Застрельщиком модернизаций.

Пожрав детей,
Насытив голод,
Цепь кандалами уснастив,
Идей морфей
Дарует холод,
Слив одержимости в архив
Истории, что так кровава,
Несправедлива впредь и вспять,
Но мятежей, восстаний право,
Безумства бунтов не отнять
Тем, кто привык, что их управа
Навек пришла, чтоб жизнь подмять.
Низов насилью: Vivo! Bravo!
Коль право попрано влиять;
Времен мятежных переправа
Имеет право на: восстать.
/АК/
Жак Луи Давид / Смерть Марата (1793)

Музыкальное сопровождение Марина Поветкина

Эпиграф:
Сиюминутной лжи корысть
Лишает большего, — доверия,
Ненасытимое ни в «жисть»,
Греха нещадная бактерия,
Тебя, мой друг, прошу, окстись,
Презри сует блажных намерение,
Сей недостаток «не угрызть»,
Изъест нутро оно — неверие.
/АК/
__________________________________

У палки два конца,
То суть «концептуальное»,
Два вверенных торца,
Народное, наскальное;
Напротив два борца
И лики всклень оскалены,
Бед пара у лжеца,
Обеими опален он:
Неверие истца,
Увы, «профессиональное»,
К нему же, холодца —
Ответная, зеркальная.
/АК/

Истина — неразложимый остаток невыразимого.
/АК/

Этюды об искусстве

Уныньем впечатлительность окончит,
Она, как всё на свете — преходящее,
Поэт созвучьем мысль свою отточит,
Изыщет строф круженье подходящее,
Кто жаждет сутей междустрочных,
Пишу я к просвещенью вящему:
Не восхитится мудростью порочный,
Не онемеет хам перед изящным.
/АК/

Этюды о главном

Та, — что невидимое зрит,
Неощущаемое чует,
Над неизвестностью царит,
Над невозможностью колдует,
Неистощима и юна́,
Равна и неучу и вежде,
Претит отчаянью одна,
Свершенью мечт таится прежде,
Одною ею жить нельзя,
И без неё, — не жить, поверьте,
С любовью, верою — друзья,
Всё это верно о надежде.
/АК/

Этюды о чувственности

Страсть — это ревности порука,
Она, — чувств диких коловерть,
Взнуздают пылкости друг друга,
До края мнят добраться ведь,
А после — хлад, тоска да скука,
Хандра, усталость, грусти мреть,
Коль вот она, — то это мука,
Коль нет её, — то это смерть.
/АК/

Этюды о возрасте

Легким чувством, юнец, неусыпен,
Сердцем трепетным неизносим,
Растворяется в чувственном всхлипе,
На которые неистощим;
На страстях своих будто на дыбе,
Самоими наотмашь казним,
После скажет: мол было постыдным,
Но об этом потом поскорбим;
Всякий век, — он — своим самобытен,
Алчет юность своих «хиросим»,
Малой страстью не будет насытен,
Малый гнёт ему — невыносим.
/АК/

Этюды о большем

Абсолютное дарит благо
Через истину красоты,
Неприкаянный Дух, — бродяга,
Отдан искусу немоты,
Души малые лгут ватагой,
Жаждя собственной правоты,
Всякий ищущий, — бедолага,
Перемётное темноты;
Нищетою свят, — сердцем скряга,
Нет священного, всем на «ты»,
Разделённое суемрака,
Напрочь лживое, жжёт мосты,
Злых судеб черновой марака
Упакован в банкнот листы,
Порождённое ложью страха,
Стынет немощью черноты
Покосившегося барака;
— Чистоты хочу, доброты,
Отрекаюсь пустот и праха,
Причащаюсь высот мечты!
/АК/

Этюды о нравах 2.0

Кто в других лишь подлость ищет, в себе только её и знает.

Сощуря, в поисках, свой зрак,
Оценки алча радикальной,
В других находишь только брак,
Греха осадок инфернальный,
Судейства злого чёрный фрак
Надев на праздник поминальный,
Вокруг увидишь только мрак,
Тоски унылой верный знак,
Учти, он — твоему зеркальный.
/АК/

Подоплёка пустоты

Ледащий демон, — дух крамолы,
Порхал над тёмною землёй,
Грехи людей, как баркаролы,
Ласкали крыл его покой.

Была в фаворе, особли́во,
Ему потра́фна и родна́
Одна, — игрива и кичли́ва,
Ложь — суесловия вина.

К чему б она ни прикасалась,
Чего бы в руки не брала,
Всё омерщвленьем отзывалось,
Пошлейшим хохотом дотла.

Она губила, совращала,
Невинных душ гася огонь,
Дела великих извращала,
А память обращала в вонь.

Сонм истин присных, аксиомы,
Пред нею пшик, — коль веры нет,
Проклятий слёзы и расколы
Являла, ты, на белый свет.

Ты прикрывалась: «ненароком»,
Забвеньем, предхищеньем благ,
Невинностью, — вины оброком,
Да мало ли какой сшит флаг.

Ты, ложь, твоё искусство — подло,
Ты, стерва, рушащая мир,
Противная природе «кодла»,
Губитель мира — твой кумир.

Во всем владыка человеком,
Что мнит себя ума венцом,
Одно спасенье, зла калекам,
Пред ним пасует тленья ном:

Ложь изымается из следствий
Кода глаголит из причин,
Вернее нет для кривды бедствий,
Любовь когда её почин.

Любовь выравнивает порчу
И сглаз, что низкая кладёт,
Она отчаивает в корчу,
Чьё намере́нье: правды гнёт.

Не в намере́нии обмана,
Не в ко́рысти сокрыта суть,
Грех, — в не прозрении болвана;
Ведь без любви что, — лживый путь.
/АК/

Важнейшая малость

Шутливое ревю на сущностном меню:

Стоит неколебимая громада,
Колосс, нешелохнувшейся зижды,
То — макрокосма эстакада,
Остов вселенской чехарды.

Что́ червь, с историей в минуту,
Качнёт в инерциях столетий?
Те прут от напрочь ниоткуда,
До матершинных междометий!

Ты, — человек, внесу поправку, —
Над миром властен, раб ему,
Вчинил «КОНСТРУКТОР» разнорядку:
Ничто, побыв, не канет в тьму.

Ты есть, тем произвёл броженье,
Ведь после мир иной, чем до,
А по сему, на вооруженье:
Язык, — он важен, как ничто.

P.S.
Бескрайние просторы мирозданья
Составлены из связей и ролей,
Неведомый нам смысл предстоянья
Здесь обналичен верой в апогей.

И каждый миг неповторимый
И фактик мелкий бытовой,
Что лишь однажды воплотимый,
Весь мир меняет на другой.
/АК/

Жизнь повсюду,
Всюду жизнь,
Всюду зов родных отчизн,
Обещание дебюта
Отзеркаленных кривизн,
В томной нежности уюта,
Юной радости новизн,
Страстотерпца абсолюта,
Пыла огненных крутизн,
Окрылённой веры чудом,
Вечности дороговизн,
Отщепенца «Ундервудом»,
Душ опавших дешевизн,
Что хранят себя под спудом
Иноверья мутных призм,
Под соседа самосудом,
Плод нелепых укоризн,
Нет остуды вечных тризн,
Жизнь повсюду,
Всюду жизнь.
/АК/

Николай Ярошенко / "Всюду жизнь" 1888г.

Не судите скоротечным веком,
У него для всех обманный грим,
Время гонит безраличья стеком,
Время — это хладный пилигрим;
Обернитесь братским имяреком,
Ведь по сердцу каждый породним,
Каждый вскормлен материнским млеком,
Богом, каждый в вечности храним;
Я, талантам, бездарям, калекам,
Всем по духу сущий побратим,
Будем верить в душу человека,
Человека в меру превратим!
Но, ровняя по величью века,
Пусть, ему и слабости простим,
Ведь родиться — просто человеком,
Очень трудно — оставаться им.
/АК/

— Творю свободу, не иначе,
Рождаю мир из своего,
Неподчинением артачюсь
Творящему из ничего,
Себя вверяю в блажь иному,
Расплавив слабое в виваче
Противлюсь длению дурному,
Конечность злую околпачу,
Из забытья любовь исторгну,
За ней надежду, веры паче,
Стихом от мнимости отвздрогну,
Чуть непохожестью отклячусь,
В слезах умильных перемокну,
Прозрю сомнения незрящим,
Пред бесконечностью не дрогну,
Мечтою окрылю парящей,
Потом, в литаниях надгробных,
Векам определю я форму,
Над вечности покорных стогнах,
— Я, парус, — да! — кормило шторму.
/АК/

В затишье времени и места,
На бойкой, духа, стороне,
Спасая «чашу» Благо-веста,
Взращён на брега вышине.

Века молчаньем обнимает,
Молитвой Истине поёт,
За Правду голос воздымает,
Пред кривдой «выи» не согнёт.

В порухе, чаянья сгущает,
Умилосердует буян,
Судьбу смиреньем поощряет,
Любовью паствует мирян.

Великим помыслам опора,
Капризам дленья окорот,
Надежде, — вещая Аврора,
А вере, — в лихолетье, — грот.

Горнило времени проточно,
Неравен в мере хроновод,
В разливе, — тянется бессрочно,
В стремнине схваток, — гонче ход.

Укоренённый, верой, прочно,
Навстречу нового ветрам,
Глядит из вечности, пророчно,
России Православный Храм.
/АК/

Жаждой мимо наслаждения

Эпиграф:
Ненасытимое посредство,
Ненапоимое сырье,
То — диких пращуров наследство,
Нам уж как будто бы ничьё,
Капризным голодом из детства,
День украшаешь старичья,
Твои вкушания — кокетство,
В меню: позор и самоедство,
Ты вечный голод несытья.
/АК/
__________________________________

Умеренность — алчба в «кольчуге», —
Блаженств по крохе принимать,
Невнятное лихой зверюге, —
Во вкусе тайну обнимать,
Равно: что в боли, иль испуге,
Ученью новому внимать,
Ему, обжоре и пьянчуге,
Без пользы яств изыск вкушать.
/АК/

Михаил Колотихин / Гурман

В тиши немолчания

Эпиграф:
Я сольно вопию в пустыне,
Наотмашь исторгая вопль,
Он разливается по «ныне»,
Как благовест в Христовом чине
Дарит собой Константинополь.
/Взыскуя видеть русский тополь./

Неслышен; шорохом; опаской
Растаскан на изъяны рифм,
Раздерган критикою тряской,
Кичливой спеси полумаской
Изруган, как огульный миф.
/Подобным помнится Сизиф./

Бессмысленно(!?) Бездарно(!?) Пошло(?!)
В невнятии купать дитя,
Святыни скармливать обложно,
Метать стеклярус мелкий грошно,
Глаза в надежде изглядя.
/Пером бумагу исследя./

Но не остановлюсь, не можно,
Мой голос глушью не унять,
Я сердце вынул осторожно,
Душе отозвалось тревожно,
Изливом дрожь возможно снять.
/Молчишь. Тут не кому пенять./

То — подло, глупо и ничтожно:
Молчать, коль совесть не молчит,
Тщедушье — равнодушьем ложно,
Бездушье обестушьем дрожно,
Буравит долгом, даром мстит:
Отдать «что» веруешь велит.
/Способен кто, тот пусть почтит./
/АК/
______________________________________

Афоризм:
Удержать голос свой невозможно,
Если сердце желает кричать,
Вопль рвётся волчарой острожным,
Тишины расплавляя печать,
Гордость жаждет остаться порожней,
Беспощадное недр вещать,
Но подчас говорить очень сложно,
Когда подло и стыдно молчать.
/АК/

В.Васнецов / Ангел молчания

Отголосок бессмертия

Эпиграф:
Цель рожденья в юдоль обитанья,
Как мне кажется, личностью стать,
Вновь создать для себя основанье,
По подобию образ призвать,
Избежать пустоты прозябанья,
Ни себе, ни другому не лгать,
В этом — вечности упованье, —
В этом времени стать.
/АК/
________________________________

Эхо вечности — личности тяжесть, —
Бесконечное скачет по дням,
Гонка времени будоражит
То, что было подвластно чертям,
Дух же быть настоящим обяжет,
Быть его на земле остриём,
Необычность и подлинность свяжут
Твоё время с календарём.
/АК/

"Круглый дурак" - завершенная форма человека.

Тоска звенящего кимвала
О моногласии толпы,
Не видит сердц людских подвалов,
Во тьму зияющих провалов,
В турне по жизни то — клопы.

Влаченье немощи невеждой
Финалит контурность фигуры,
Лохмотья слов в речах небрежных,
В сиюминутах обережных,
Взыскует тайн в распассах гуру.

Черта его, избитой фразой,
Противной тонкости облаткой,
Она, не более как страза,
Столетьям — клятая проказа,
Глупцов тираж, — лишь опечаткой.

Вершина упрощенья формы,
Живое уподобив кукле
Пригодной только для откорма,
Всё проще, жиже, тоще норма,
Апофеоз — дурак, но круглый.
/АК/

Risus

Смех

Насмешка злая: спесь болвана,
Высокомерием плюётся,
Острота — хамство бонвивана,
Тщеславью на потеху льётся,
Та ироничность — чаще грубость,
От малодушия прорвётся,
Смешливость — большей частью тупость,
Ей от безделия неймётся.
В разгуле смеха мнится злое,
Презрением гордыня бьётся,
В смиреньи сдержанность — благое,
Мудрец лишь трепеща смеётся.
/АК/

Hypocrisi

Лицемерие неверия

Эпиграф:
Ждёт фарисейство «медных труб»
А злато властных полномочий,
Хотящий без души — уж труп,
Не ждите светлых междустрочий;
Безверья нравственный обрубок,
Что к веку напрочь приколочен,
Не то чтобы не верит, — грубо,
Но верит как-то между прочим.
/АК/
________________________________________

Безверие коверкает гримасу,
Добра и зла обруша равновесие,
Уподобляя мессу фарсу,
Свобода верить, мол, лишь версия,
Нутро житейского под рясой,
Её ношение — профессия,
Под ширмой благочестья — касса,
Проклятье рясы — святобесие.
/АК/

Блажь иступления

Эпиграф:
Душа, коверкаясь в износе,
Влечётся двойственной тоской:
К покою — райскому «геноссе»,
К кипенью в схватке роковой.
____________________________

Свободен злой покуда греет
Жар ярости его нутро,
Пока, милок, не вразумеет,
Что это — хворь, души ярмо.

Прави́ла слом и попущенье
Сквозят в приятьи куража,
Кой отчужденью наущенье
Себе вменяет в тиража́.

Лихая радость — упоенье
Крамолой воли на врага,
Незбежный довод оборенья,
Духатворенье «батога́».

Но раж спадет унывно, зряшно,
Оставив совесть выть и грызть;
Почует личность: быть неряшным
В бурлении силы — зла корысть.

То кабала, от тьмы тенёты,
Кургузый, душнотворный рвач,
То был не ты, уж крылья стёрты,
Внутри лишь тошнотворный ржач.

Раб дикости и зверя по́водь
Не прибавляют лику «бон»,
В безумье сечи, старь и молодь,
Несут бесовий рог и стон.

Отринув вышнее подобье
Во имя куража нутра,
Глядит чертило исподлобья
С крови подбоем в щели рта.

Несть доброты в дичанье этом,
Сё инстинктивный голос тьмы,
Защита «я» в услад поэтам;
Глумленье «идо» правоты.

Пребудет личности величье
В стоянии обрекаясь ввысь;
Нет, мы не ангелы в обличье,
Но волки, — под крестами выть.

Природа тьмою обережна,
Гневливость — страха инструмент,
Жить — значит драться неизбежно,
Спасенье — лучший аргумент.

Коллизия меж двух исподен,
Энергий буйных синерги́й:
Он либо немощью свободен,
Ну, или мощи «изергиль».

В финале опуса морале
Скажу ничтоже не сумнясь:
Будь проклят пониманья «vale»,
Кой мою ярость в хлад предаст.
/АК/

М-виденье

Мирок окуклился в картину,
Перепестри́лась прорва черт,
Чертеж искапнул на холстину,
Одной из множества оферт.

Ликуя малым ореолом,
Я слепну к истине чужой,
Своим неповторимым соло,
Служу: и нивой и межой.

Особым, движусь, коридором,
Лишь прикасаясь гордых шор,
Иное назначаю вздором,
Мирам их обещая мор.

Судьбатвореньем, личным жестом,
Я, создаваясь, зрю Исту,
Случившись гением у места,
Творю добро и красоту.
/АК/

Предчувствие

Затишье смирное
В туманной мрети,
Краса эфирная
Ажурью бредит.

Черна́ природная
Ноченька летом,
Тёмненька, ро́дная,
Перед рассветом.

Знойная сушь
Выпала году,
Облачный душ
Полю в угоду.

Пышная новь
Дарит на радость,
Свежая кровь —
Щедрая младость.

Новая жизнь
Всё обещает,
Волей к любви
Мир оделяет.

По́лно надежды
В завтра таится,
Сомкнуты вежды,
Сонко, не спится.

Тучи летят,
Небо смущая,
Звезды висят,
Томно мерцая.

Воды молчат,
Спрятались в бреги,
Лихом шумят
Камыши-обереги.

Тихо в лесу
Дуб шелестится,
Видно ему
Гро́зонька снится.

Ждут тополя,
Берёзы да ивы,
Главы склоня,
Колосистые нивы.

Скромный покой
В месте облета,
Завтрева рой
Намеду́ется слёта.

Чуйко следят
Тайные птицы,
Зорко глядят, —
Скоро зарнице.

Ветер затих,
Тоскуя по буре,
Словно чужих
Чует из хмури.

Время во сне,
Но часы колесят,
Веху в огне
Испытаний грозят.

Жатвы коса
Ждёт рокового:
Четыре часа,
Двадцать второго.
/АК/

Ряды белесых одиночек
Велеречиво тянут стан,
Их, — ностальгии «голосочек», —
С тоскою начатый роман.
Оне, раскидисто прозрачны,
Нашепчут шорох наших драм,
По черно-белому — невзрачны,
В зелено-желтых красках — храм.
Отзывны сердцу, нервным струнам,
Что в даль пространств обронены',
Для душ земли — подобны рунам,
Ведь в лунном свете рождены,
Велесом пусть или Перуном,
Нам в долю дленья вменены,
Благодарю братаньем струнным
С сестрою матушки, — земны
Созвучья, — вечность с вечно юным,
Она касаньем исцелит,
Не отвести очей, — магнит
Манит исконным «гамаюном».

Среди красот дарённых Богом,
Природы дивный макияж,
Взор благолепит мимоходом,
Картин прелестных татуаж
Не затеряется изводом, —
Берёзка, — русскости пейзаж,
Она роднее год за годом,
Души и родины марьяж.
/АК/

Историй стадные начала,
По мифу путеводят «быть»,
Соборно, стройно, величаво,
Чтоб в личность поколенье свить.

Свободы, опрощённым мифом,
Облагораживает страсть
Капкан структур, мистерьи грифом,
Инстинкты пользует за власть.

Причинно-следственного притчи,
Лишь убаюкивают страх,
В теснине их Протей развинчен
Кумиром, — дленья иерарх.

За рамки выйти, — произволом,
Стращает бытописец вех,
Порядок-ордер, ореолом,
Из слёз высачивает смех.

Наука люфт определяет, —
Их неизбежность: перемен,
Фантазмом связи окрыляет,
Безумством врёт пролигомен.

Владеет днесь пережито́е,
А эхом — замогильный грай,
Нельзя ведь, перед Богом стоя,
Не трепетать: за ад и рай.
/АК/

Джон Уильям Уотерхаус. Цирцея, предлагающая чашу Одиссею. 1791.

Творческие планы

Эпиграф:
Мой долг перед истечностью:
Сподобить на изъявь
Ту подлинность из вечности,
Что сгрудилась в предъявь,
Что сквозь мое особье
И мой эону дар,
Через утрат подсобье,
Плоть обретет и жар.
/АК/
__________________________

Меж двух исподен втиснут,
Мгновеньями зажат,
Чтоб на гербе оттиснул
Вверений «аманат».
И прошагав по дленью,
Ровняя поступь дня
На достоверность, тленью,
Раж выставить огня.

Сказать, обрушив правду,
Что чую сквозь обман,
Он чтит лишь «щас» браваду,
Даль времени — туман;
Тайник мечты нездешний
На чуточку открыть,
Во суетные брешни
«Руды» чистейшей влить.

Не супротив чего-то,
Не вопреки всему,
Но ради, для кого-то,
Для ближнего, ему!
Распасовав шедевры
По дням календаря,
Я оголенным нервом
Делюсь, благодаря.

Конечностью и /ставшим/,
Извечным и /теперь/,
Вчера — вот-вот, наставшим,
Я подпираю дверь
Ту, что не всякий видит,
Но, коя всем грядёт;
От страха — ненавидит,
С любовью — ...обретёт.

Сна времени изъятье,
Обрыв делений днесь,
Предхищенное вспять
Заказанное здесь.
Надеждою влекомо
По вере во любви,
Мне вечное знакомо
Доверьем к «се-ля-ви».
/АК/

Фантом времени

Кумир забытой катастрофы
Всё торит в будущее след,
Из мечт монтирует голгофы,
Идеи превращает в бред.

Мы ведь обязаны исходу,
В сегодня «вспять» верстает «впредь»,
Отдавшись напрочь «переходу»,
Сгущаем чаемого мреть.

Толчёмся возле мелким шагом,
Предупреждая встречу с «вдруг»,
В прицеле жажды только благо,
А мирозором: «я» вокруг.

Распяты между временами,
По веку прищур: «ватерпас»,
Их обличаем именами,
Кумиря лишь одно — сейчас.
/АК/

Быть или не выбирать


Эпиграф:
«Жизнь — ценность», —
Поизбита фраза,
Словес броня весьма привычна,
Надменность «быть» —
Пустая страза,
Существованием кавычна.

От Гамлета до червяка,
Несменно поражает спросом;
— Прости мне тон обиняка,
Наверняка не знатока,
Лишь первый задался вопросом:
— А стоит ли влачить века
Коль доля выбора горька,
А честь подла метаморфозом?!

Дарённый выбор тяготит
Обетованную личину,
То, что она боготворит,
Корит капризов аппетит,
Инстинкту дав «первопричину»,
Лишь оттого, что истерит,
Ведь краток смертного визит
В немого дленья середину,
Пуст, полон лишь наполовину
Надежд и мечт его «лафит»,
Вердикт, покой что бередит,
Рвет напрочь с Богом пуповину.

Решенье принято и вот,
Раскрепощённый
Убедился:
Свободой наделенный «бот»
Билета в рабство
Сам добился,
Сном бдящим оправдался, мот,
Почин падения излился,
Уподоблённый небу «скот»:
Жить, только б жить!!!
Дух удалился.
/АВК/
______________________________________

Афоризм:
Китаец молвил, — был остряк, —
Событию в судьбе, что не в фаворе:
«Коль с голоду умрёшь — пустяк,
А честь утратишь — горе, горе».
/АК/

Акценты соло

Эпиграф:
Истоптанные тропы
Исхоженных следов,
Освоенные пробы
Гордиевых узлов.
Расхожие сужденья
Досужих истерий,
Жаленье — умаленье
Витальных эмпири́й.
Река времен проточна,
Исход неумолим,
Бессмертные заочно,
Со смертью — победим.
/АК/
________________________

Мы стакнулись финально,
Когда угас фонарь,
Увы, дуэт печальный:
Бутылка и стопарь.
Ничуть не изнываю,
Я так грущу давно,
Наливши выпиваю,
Чем дальше, — все равно.
Оттиснул я в салате
Факсимиле лица,
Клиент шестой палаты
Убег из под венца.
Терновой диадемой,
Что раздает запой,
Кому, — в угоду «Немо»,
Кому, — в разрез лихой.
Но однозначно будет
Внезапная с косой,
Она уж не забудет
Тебя, поэт босой.
Ворвется с поцелуем, —
Ей должность не претит, —
Рабом её, холуем,
Ты станешь, неофит!
Свеча твоя истлела,
Тень отбросав во мрак;
— Смерть! Ты не одурела?!
Какой по счету брак?!
/АК/

Осурьёзилось вожделение,
Суефрачится правом блуд,
В рдень стыдливое тел спряжение
Превратилось в чувствилищ труд.
Важной чинит себя повадкою,
Не чурается площадей,
Зримой похотью, залихватскою,
Гонит страстности лошадей.

Ведь какие коленца выпячет,
С подкавыкаю, пола форс,
Вдруг улыбка оскалом выскочит,
Предъявляя помады морс.
Изуважился флёр соития,
Рукоплещет людскому чёрт,
Мёдом близости жжёт событие,
Впредь которого после морт.

Телотряскою густоляпкою
Визуалится подлый бит,
Смотрят дети души культяпкою
Из развратных уже орбит;
В них застыло, нет, не отчаянье,
Не наивная простота, —
Духа чистого обнищание, —
В них запе́стрила пустота.
/АК/

Свобода — опий ходульных ревнителей,
Полна, каналья, курьёзных затей,
Гигантов мысли, бесстрашных воителей,
К спасенью мира зовущих идей;
Её фантомов — мы, каждый, — влачители,
Мечтаем общей, а бредим своей,
Как много в мире освободителей,
Как мало в мире свободных людей.
/АК/

— Блондинка?!
Чёрт возьми! «Присели».
Сменили зубра на птенца,
Совсем мамзели оборзели,
На флот как чайки налетели,
Ставь на крыло теперь юнца.

— «Пенсионер»,
Бывай, дружище.
Тебе не видеть этот цирк,
Да, раньше небо было чище,
Без бигуди за голенищем
И женских прелестей вериг.

— Взлетели.
«Борт..., набор окончен,
Прогноз... курс тот же... за борто́м...»
«Второй» косится между прочим,
Не доверяет мне(?!), а впрочем,
Плевать мне на неё гуртом.

— Ноль тридцать пять,
Полёт нормальный,
Так, иногда в мешок провал,
Тут бац, «просадка»*, аномально!
Крыло пошло по радиальной
И в штопор(!), — будьте нате, свал.

— Темно!
Грудь! Сердце! Будто клещи,
Сдавило, руку не поднять,
Доска приборами мерещит,
Молись, пропащий! — голос вещий,
Уж поздно на врачей пенять.

— Теперь «хана»,
Бывайте парни,
Жена, подруги, дети, мать,
С соседом Колей злые сварни,
На «кол» прожил по пятибальной,
Не пожил толком, вашу мать!

— «Второй»,
Что рядом, чуть напрягся,
Переключился, доложил,
Как за рога за ручки взялся,
Не сдрейфил, выдержал, собрался,
Всклень элероны заложил.

—Секунда,
Две, пятнадцать, тридцать,
Гвалтит расхристанный салон,
Девчушка, — слово очевидца, —
«Шофёр»*, — что авиа волчица,
«Арбуз»* втащила в эшелон.

— Всё тихо,
Будто мы на рельсах,
Умолк последний нервный «пакс»*,
На тысяча трёхсотом рейсе,
Чуть не откинулся наш крейсер
В судьбы нежданной параллакс.

— Приём, приём,
«Стакан» на связи,
«Теперь порядок..., «семь семьсот»*,
Второй!, а «первый», — он привязан,
Не знаю, сердце... не обязан...
Я в штатном сяду. Эпизод».

— «Побрили травку»*, —
Сели значит,
Шум, «тамагочи»*, «пепелац»*,
Начальство в бобиках артачит,
Поприскакали с зимних дачек
К разбору, — будет свистопляс.

— «Второй»,
Она, — тверда, спокойна,
Пилот! — небесный «волопас»,
Да! Ордена, звезды достойна,
Напарник новый мой, убойный,
Анюта, — ангел, — летчик ас.
/АК/

* просадка - внезапное, незапланированная смена эшелона выстоы.
* Шофёр - пилот.
* Арбуз - Аэрбас.
* пакс - пассажир (авиасленг).
* 7700 - аварийная ситуация.
* "побрить травку" - сесть без помарок.
* тамагочи - аэродромный тягач.
* пепелац - самоходный трап.

Красных брызг ликующие блики,
Белым саваном укутанный покой,
Рык проклятий, скомканные крики:
Впредь: окопный, замогильный вой.

Быть недолго эйфории гвалту,
Гулу бунта и довольству сна,
Ведь безумье расчехлит кувалду
Смутных лет, та осень — их весна.

Жажд исподних самовознесение,
Сумасшествия энтузиазм,
Русских мальчиков хмельное разговление,
Чистоты распятой «плеоназм».

Песнь чужая, ей очарованье,
Не по стану скроенный камзол,
Волчьей стаи злое воркованье
Беспощадней всех возможных зол.

Впав в объятья жертвенных наитий
Агнцы добровольные в заклад
Перебьют все нити пережитий,
Изолгут все правды в жгучий яд.

Ветр снесёт намоленные кости
Пращуров истасканный завет,
Плевел неплодящиеся горсти,
Проклятых, — дня Судного извет.

Что ж, гарцуй, беснуйся «мать порядка»,
Блажь слезливая, ребяческий наив,
Страшных судеб злая разнарядка
Прописью величит жертвы взыв!

Лих-столетий добрые начала,
Упований список недурной
Благ утопий верные лекала, —
Ад мостится этой стороной.

Радость разукрасила несчастных,
Пыжит гонор, что твой дирижабль,
Дьяволят зовя кроваво-красных,
Пятый, день семнадцатый, октябрь.

P.S.
Площадно́е буйство карнавала
Обещает в скорости проститься,
Пёстренько, да битые лекала,
Им с веками не перемениться.
Всякий раз одно: отдайте! Мало!
Больше! Лучше! Мне всё это снится?!
Меч в крови и ржавое орало,
Этот мир лишь только так верти́тся.
/АК/

Илья Репин / 17 октября 1905г.

Лишен я мудрою судьбой:
Сидеть на царственном престоле,
Полки вести на смертный бой,
Быть примадонной в мюзик-холле,
Туманить разум красотой,
Организовывать гастроли,
Актёрством править над толпой,
Снимать рукою хвори, боли,
Приговоренных гнать сквозь строй,
Нести суда вердикт: «в крамоле»,
Не дал Господь мне этой доли,
Упас от участи чужой.

Явившись в юдоли земной,
Подобный обнажённой голи,
Я чаю жребий только свой,
Моей лишь что подвластен воле,
Так что читатель — будь собой!
Романа своего герой,
Ведь заняты иные роли;
Ну что, обрящил?! Бог с тобой.
/АК/

Судьба Пушкина

И вечность преступила время, —
Избавить вникновенный дар,
Ту жизнь, что богатила племя:
Славян, калмыков, финн, татар...
Свершилась скорбная Планида,
Истёк во времени визит,
Пристрастьем хладным Немезиды
Вознёсся истинный Пиит.
_________________
Желанье смертного исхода, —
Великосветская грызня —
Дуэль, — вчинила форму коде,
Гордынь неистовость казня.
Погиб поэт, а тот — остался,
Потомков многих наплодил;
Рок своевольем ли сверстался?
Иль Кто-то свыше упредил?

— А вдруг иначе б обернулось,
Великий Пушкин был бы жив,
Удача пулей извернулась,
Вдруг Александру удружив?
— Убил бы выскочку Эльзасца,
Как врут болтающие вспять,
— И в лаврах длился б путь парнасца
И Саша длил бы сочинять?

Заказан фокус сей провидцу,
Душе, замаранной в крови,
Не быть уж истин очевидцем,
Убийце, — Фебу визави.
За злодеянье — отчужденье —
Уж не позволило б светить,
Ни в рифмах — прелести свеченьем,
Ни в мыслях — правдой не царить.

Влачил бы Саша прозябанье,
Не смог бы после ясным быть,
Мольбою, подвигом страданья,
Лишь ими смог бы искупить.
Он спас бы душу, — это верно,
Господь всемилостив и благ,
Но тень свершённой гневом скверны
Гасила б гения маяк.
А то, что уж явилось раньше,
Что воссияло, расцвело,
Покрыло б ржавчиною фальши,
Вспять губит мёртвое перо.
Пал бы парящий к совершенству,
Замретив к подлинности взор...
Но повернёмся к предрешенству,
Что не позволило позор.

Святынь духовное горнило,
Спасло от эдакой судьбы,
Неб благосердье огласило
Итог той суетной борьбы:
— Чтоб гений, в нарушенье долга,
Не опорочил лиры путь,
В нём сердце видящее смолкло,
Встыл уголь, вдвинутый во грудь.

Сберег Всеведущий поэта,
Предвосхищая худший рок, —
Покинул капище извета,
Вспаривший вовремя пророк.

Не обольщайтесь обещаньем:
Немногих лет и многих дум,
Что написалось — завещанье,
Иные «если» — белый шум.

Ещё! — Быть может, впредь страданьем,
Гордыни искупил бы грех,
Но сослагательным преданьем
Мы рушим прошлого доспех.
«Увы ль», вмешалось провиденье:
Зимы укрывшись белизной,
Забыв земное сновиденье,
Вселился в вечность гений мой.
/АК/

«Прощание Пушкина с морем» Иван Айвазовский и Илья Репин / 1877г.

Аз, буки(боги)
Спеты в ореоле,
В письме и звуке,
Веди сквозь глаголи,
Добра поруке,
Есмь блаженной воле,
Враге и друге,
В счастии и боли.

Живёт бытует
Иже и земля,
Влачит, тоскует
Правду расколя,
Гервь изыскует
В ижеи смеля,
В инить брачует
Мыслете вменя.

По слову реци,
Фертом, руки в боки,
Чтоб в тверди спеться,
Похиерить сроки,
Под «наш» согреться,
«От»цедив пороки,
Запечатлеться
Очервлить зароки.
_______________________________

Ер прежде еры водрузи,
Ни йоты не меняя в присном,
Пси воспитуя, не бузи,
Кси нежа в чистом, некорыстном;
Венцом буквальное управь,
Сквозь ижа правя путь,
На ижицу планиду ставь,
Да точку не забудь.
/АК/